Анотація

Зміст

Рецензії

Фрагмент книжки (pdf)

Написати відгук

 

    "Голем XIV" – це цикл лекцій і зустрічей з людьми найрозумнішого та найпотужнішого комп’ютера, сконструйованого людиною. Це історія зародження "комп’ютерних почуттів" "Голема XIV" та "Чесної Ані", їхня "комп’ютерна мораль". Але зрозуміло, що книга фантаста Станіслава Лема не стільки про комп’ютери, скільки про нас, людей.
       Для широкого кола читачів.

Інавґураційна лекція «Голема»
Про людину трояко
   Лекція XVIII
Про себе
Післямова
Післямова: Голос у справі «Голем» 

Рецензії

"Телеграфь", 10.06. - 16.06.2002 г.

КНИГИ НЕЗБЫВШИХСЯ ГРЕЗ
Робинзонада в "Абсолютном вакууме"

   Хороший читатель - заинтригованный читатель. Итак, все начинается с интриги, с желания узнать и убедиться. При этом существует категория писателей - классиков, - которым интриговать нет надобности. Но самые счастливые среди классиков - те, кто все-таки каждый раз провоцирует: "А что там, за дверью?" Но если ты философ и фантаст, если ты живешь в мире, имеющем сложные отношения с определенной литературой, то классиком быть нелегко. Потому что бытует такой, уже даже немного давний, стереотип: фантастика - второй сорт; и даже блестящее качество текста не обеспечит популярности в обществе, и в особенности среди тех, кто мнит себя интеллектуалами.
...Речь в этот раз пойдет о Станиславе Леме.

   На протяжении многих лет.львовское издательство "Літопис" открывает для украинских читателей западный мир - прежде всего, гуманитарный и гуманистический, открывает новые имена тех, кто отважился быть философом, писателем, ученым и т. п. в модерную и постмодерную эпоху. И сегодня перед нами хорошая возможность снова открыть для себя Лема - совсем другого, чем тот, который написал "Кибериаду" пли "Звездные дневники Иона Тихого". Впервые на украинском языке в серии "Литература соседей", начатой издательством, вышли в свет Лемовы "Апокрифы" и "Голем XIV" - совсем особые тексты..
   Четыре книги "Апокрифов"; два года назад впервые были объединены под одной обложкой в Польше ("Літопис" отреагировал на это почти молниеносно), и это, по существу, уникальный случай в истории мировой литературы: антология рецензий и вступлений к ненаписанным книгам плюс текст речи несуществующего, лауреата во время вручения ему Нобелевской премии; Рецензии на несуществующие книги - явление не новое под Солнцем (не только Борхес, не только Рабле), но ведь - антология!..
   А "Голем"... Что ж, я отважусь назвать "Голем XIV" одной из самых блестящих попыток заглянуть в человека поверх человека, постичь пределы познания в Беспредельном... Это значительно больше, чем фантастика, больше, может, чем философия, это что-то, что могло бы быть названо Откровением или Апокалипсисом, в зависимости от контекста... Ведь, по крайней мере, одна из этих книг вполне способна разрушить устои современной цивилизации - Цивилизации-Трои. Не хватает лишь одного и небольшого - способности постичь. А еще - веры в то, кто; будет постигать... Только вот согласился ли бы Лем на одежду пророка?
   "Мы не обязаны верить предисловиям", o- заявил когда-то рассудительный критик. В этот раз мы имеем дело с "Апокрифами", и это не просто книга предисловий и рецензий, свидетельство отказа от монументальных, текстов наподобие "Кибериады", метакнига, питающаяся из других книг, пусть даже несуществующих. Эти; тексты Лема - двойные: сугубо статистический перечень, ирония называния и энергия импульса открывания дверей, создание путем якобы воссоздания текста, отталкивания от цитат, что собственно и является первоисточником в полном объёме, отблеском ненаписанного. В "Абсолютном вакууме" Лем, как обычно, балансирует между истинами - разными и многими, отодвигая окончательную истину на недосягаемое расстояние: на самом деле потому, что какая уж там истина в безвоздушной пустоте..:
   Так над чем же иронизирует: Лем, растворяя литературу в "собственно критике"? Ведь .преимущество иронии именно в том, что ее можно и не заметить... А еще - ее можно заметить чуть-чуть не там. Так не попадает ли читатель в ловушку, одну из ловушек, попавшись на крючок одной из иронии "Апокрифов"? Да, мы свидетели тематизации, но не как очерчивания и осознания, ведь речь идет в первую очередь о фиктивном характере критики, о. нарративной и тематической прирученности несуществующего предмета исследования. Кстати, согласно современным теориям интерпретации, критик (а также читатель) будто бы выступает соавтором книги вместе с ее автором. Ситуация Лема еще парадоксальнее: "Единственным вывертом, которым мог воспользоваться Лем, запутывая, следы, была бы контратака в виде утверждения, что это не я, критик, а он сам, автор, написал эту рецензию и сделал из нее очередную частицу "Абсолютного вакуума". Но пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом думает.
   С другой стороны, одна эта книга о многих других книгах - бунт писателя, апологета и антагониста идеологии индустриальной цивилизации против беспрестанного нагромождения тиражей: все;необходимое сказано. И перефразируя: сказано только необходимое...
    Итак, "Голем XIV" и "Апокрифы". Что их объединяет, эти две книги, такие разные, изданные Літописом" хотя и одновременно, но под разными обложками? Возможно, то, что и остальные книги Лема: мир неповторимых моральных позиций, сомнения в рефлексиях и даже ставших почти биологическими, наподобие права творца на его создание, и в.то же время их взаимонепроницаемость. Лем - всегда Лем, но каждый раз другой. Не потому ли писать так, как пишет Лем, этот Леонардо фантастики - на грани откровения, - почти невозможно, не потому ли опыт целого поколения младших фантастов, его последователей, стал духовным тупиком? Ведь сказано: это выдумать невозможно. Это нужно знать... А потому не рассматривайте каждое духовное изобретение Лема как вызов, обращенный непосредственно к ним или к нам. Ведь изобретения и есть изобретениями: одни из них приживаются и переходят в.разряд прикладных вещей, а другие заменяются, совершенствуются или исчезают. Антология рецензий и предисловий к ненаписанным книгам, придуманная паном Станиславом, ценна как "вещь в себе", но это не прикладное. Я имею в виду: кто смог бы превзойти "Апокрифы"? И стоит ли? "После Освенцима невозможно писать стихи"... Однако, наверное, найдутся и такие, кто обвинит автора "Апокрифов" в безвкусице, в насмешках над читателем. Но все зависит от того, как сделана эта безвкусица - со вкусом или без него. Да, "Апокрифы" - это своеобразная культурная агрессия, атака на фундаменты кризисного времени, технически выполненная как компетентная и перестроенная критика. Но через них отныне нельзя перескочить, их невозможно избежать: только что изданные, они уже стали одной из жизненных сред мира, который больше никто не воспринимает как новый мир неограниченных возможностей. И притом, что большие авторитеты перестали быть авторитетами, иерархия ценностей отсутствует, в диалоге между высокой и популярной культурой, как и всякий раз, присутствует культурная доминанта - сам Лем.
   А "Голем" - это своеобразная автобиография Ума, вкрапленная в разновидиость Нагорной проповеди, стратегия предвидения Завтра, философия, ищущая пути создания нового способа жизни (и может, немного игра символов, которую мы называем фантастикой). Но должны признать: Знание не должно быть слишком доступным. По Эко, по Павичу и по Лему слишком много знания - означает смерть. И не из-за этой ли внереальности историчности толкование прошлого, как и прогнозирование будущего, является для Лема лишь одной из возможных историй?    У Лема в Польше было свое Время. И оно будет для него в Польше снова и снова. Благодаря издательству "Літопис", возможно, Время Лема возобновит свой отсчет и в Украине. Самым "современным направлением мышления будет то, которое снова откроет отдельного человека", - сказал лишь недавно прочитанный украинцами Витольд Гомбрович, польский: писатель с мировым именем. Поэтому давайте станем современными - не в последнюю очередь благодаря Станиславу Лему, именем которого стоит называть звезды.

Марианна КИЯНОВСКАЯ